Посвящается дочери Марине и внуку Мише
Ничего не пойму - сон это или я где-то слышала эту
историю или фантазия, навеянная газетой «Не может быть», хотя мне кажется, что
я ее знала давно. Но вот что странно - в России она не вызывала у меня очень
сильных эмоций. Я, начитавшись всяких
публикаций, как-то свыклась с мыслью, что все может быть на свете и не
такое случается. А сейчас почему-то захотела рассказать об этой истории, которая
была? Не была? Не знаю…
Уже разделись до гола матери, уже отобрали изверги
голеньких детей и поставили их к яме. Жуткий, волчий вой матерей, плач детей,
которые никак не хотели вставать прямой линией у вырытой ямы, окрики немецких
пособников, резкие команды главного палача - все это в ее сознании было где-то
далеко-далеко. Она знала - они все знали, куда их везут, и это ее не страшило. Просто
надо было крепко прижать сына к себе и спокойно принять смерть. Но главный
палач придумал совсем другую смерть детям, «гуманную». Их выстроили линией перед ямой, и пособник палачей, идя в
ряд, обмакивал кисточку в банку с какой-то жидкостью, мазал губы детям и дети, уже
мертвые, падали туда в глубину. А тех, кто падал на краю, ударом начищенного
сапога сбрасывали вниз. Все шло четко, по плану. Она смотрела, как приближается
вертлявый человек с кисточкой к ее сыну, и ни единый мускул не дрогнул на
ее лице. Сын стоял ближе к концу
линейки, обыкновенный ребенок, не очень красивый, но и не урод, не вундеркинд, но
и не дурак, просто это был Ее ребенок. Сколько раз она шлепала его по попке,
грозилась взять ремень, его шалости иногда выводили его из себя, но до ремня
дело не дошло - пришли немцы. Сын тоже не плакал, не пытался бежать к ней,
только глаза его сделались огромные-огромные и, не отрываясь, смотрели на нее. Уже
остались несколько маленьких мучеников до ее сына и мысль о том, что он уйдет
из этой жизни без нее, что она на земле будет жить дольше его на 15-20 мин. пронзила
ее всю, как молния. И она пошла к сыну. Ей показалось, что это был всего лишь
шаг. Он потянулся к ней. От них исходил сияющий огонь, и они вместе покинули
эту землю, которая для них оказалась такой негостеприимной.
Это было всего лишь мгновение, но всем, кто видел эту
картину, мгновение показалось вечностью - излучая голубой ореол вокруг тела, она исчезла вместе с сыном, как только
прижала его к себе. У людей и извергов наступило какое-то онемение, затем
вскрик изумления. Главный палач, ни слова не говоря, побежал к машине, за ним
вся его команда. И только тот, кто гуманно убивал детей, стоял и махал в
воздухе кисточкой. Его потом
вдели бредущим по дорогам и деревням, а сердобольные русские бабы бросали к его
ногам, как собаке, какой-нибудь кусок. Он жадно ел, здесь же в пыли, в грязи, а
потом снова брел неизвестно куда, махая рукой, как будто там была кисточка.
Было? Не было? Недавно мне попалась небольшая заметка в
немецкой газете, где говорилось о странном отчете немецкого лейтенанта. Он объясняет,
почему не выполнил задание об уничтожении группы евреев. Из этого объяснения
следует, что во время экзекуции появилась какая-то огненная женщина, взяла
своего ребенка и вместе с ним поднялась на небо. Было или не было? Но нашей
земле происходит много историй, неправдоподобных. Так что еще одна не вызывает
удивления…
Зеличенок
Светлана, 2006
