Посвящается моей дочери Марине и внуку Мише
ГЛАЗА
Звездочки вспыхивали и гасли, в зале была тишина, и ее нарушало только всхлипывание женщин. Откуда-то сверху, от этих звездочек падали имена детей, погибших в катастрофе. Сара не всхлипывала, не плакала, только где-то внутри билась какая-то жилка, не дающая спать по ночам, не дающая покоя. Да здесь еще Марк, трехлетний внук, вертел головой, и она очень опасалась, что его терпение лопнет, и он полезет узнавать, откуда звездочки и это добром не кончится. Говорили же ей: «Не бери внука», но Лиза работала, оставить Марка было не с кем, а попасть в этот зал ей очень хотелось.
И вдруг голос произнес: «Мара Хейфец из Белоруссии». Ее оглушило. Исчез Марк из поля зрения, стали выходить люди из зала, а она все еще стояла оглушенная, не смея пошевелиться. Ну, мало ли Мар Хейфецов на свете? А то, что из Белоруссии, так ведь вон сколько евреев погибло из Белоруссии. Но что-то не давало ей уйти, отяжелели руки и ноги, и весь этот кошмар опять обрушился на нее. В зале людям становилось плохо, поэтому здесь всегда дежурил врач. Ее осторожно вывели в медкомнату, вслед вели внука, он не очень сопротивлялся, ему пообещали дать заводную машинку. Обещание сдержали, и он тихо возился с ней. Саре сделали укол. Ёе губы шевелились, и она еле слышно шептала: «Мара Хейфец».
Когда ее и ее 5-летнюю дочку поставили на расстрел, она крепко прижала девочку к своему голому животу, ее трясло от холода, от всего, что происходило, но живот был горячий, и это согревало Мару. Потом мрак. Она очнулась в кровавой, шевелящейся яме. Вокруг были мертвые и еще живые, и она сразу же стала растаскивать их - живых и мертвых вокруг себя, ища Мару, но найти не смогла. Было уже совсем темно. Немцы ушли, сделав свое подлое дело. Земля все время осыпалась вниз, на нее, на всех, а Мары нигде не было, ни живой, ни мертвой. Силы иссякли, и она привалилась к какому-то трупу, чтобы отдышаться и увидела Глаза. Глаза ребенка, такого же, как Мара, но не ее. Глаза смотрели. Глаза молили: «Спаси». И не одного движения, ни одного звука. Сара схватила бессильно лежащее маленькое тельце и потащила вверх. Как они выбирались, как она сначала несла, а затем, когда силы иссякли, волокла ее по земле, как она привязала какой-то веревкой ее ручки к своим ногам, она не помнит, и не могла вспомнить впоследствии. Остановилась только тогда, когда наткнулась на паренька с винтовкой, на лице которого был написан ужас при виде окровавленной женщины и привязанных к ее ногам рукам ребенка. Много повидали на своем пути партизаны, но чтобы полумертвая женщина тащила за собой привязанного к ногам ребенка, не видели. Долгие месяцы весь отряд выхаживал Сару, не спрашивая ни о чем, да и спрашивать было некого. Сара то приходила в себя, то теряла сознание, и главное было - спасти ее и девочку. Хотя в условиях жизни отряда это было почти невыполнимо - немцы начали карательные операции, на руках у партизан были свои раненые, а здесь такая тяжелая больная с ребенком. Девочка оклемалась раньше. Сказала только, что ее зовут Лиза и больше не говорила ни слова, а от Сариной кровати не отходила ни на секунду и, когда ее хотели положить в детской землянке, она подняла такой крик, что пришлось ставить топчан ставить около Сары. А она часами сидела около нее и смотрела на нее такими глазами, что даже доктор, много повидавший на своем веку, старенький деревенский доктор не мог смотреть в эти Глаза. Несколько раз Сара, придя в себя, видела эти Глаза, которые молили - «Не умирай». Их отослали на Большую Землю, где в московском госпитале долечивалась Сара. И там Лиза не отходила от нее ни на шаг. В первую же ночь она сбежала из своей палаты и заснула под кроватью Сары. После этого медперсонал не разлучал их. Они и все последующие годы не разлучались. Ни разу Лиза не спросила ни о чем, но Сара понимала, что Лиза все помнила, все до мельчайших подробностей. Когда Лиза ждала ребенка, все врачи говорили ей, что будет девочка. Однажды Саре не спалось. Она вышла на кухню попить чаю. Очень испугалась: «Тебе плохо?». «Нет» - Лиза покачала головой - «Мама, как мне назвать девочку?» «Мара» - впервые Сара так свободно и легко назвала это имя. Впервые в эту ночь она спала, как убитая. Но до утра не доспала – Лизу увезли рожать. Родился мальчик. Назвали Марком, хотя муж Лизы был страшно недоволен. Это имя ему не нравилось, и он никак не мог понять: почему именно Марк? Но Лиза была как стена, и ее огромные Глаза смотрели на Сару и говорили: «У тебя есть Марк». Сара полюбила внука какой-то особенной любовью - в нем была частица ее Мары, пусть не биологическая, но частица. И, сейчас, после экскурсии, осунувшаяся и все еще держась за сердце, она благодарила Б-га, что у нее есть дочь и внук.
2006 год
